Неточные совпадения
Почтмейстер. Знаю, знаю… Этому не учите, это я делаю не то чтоб из предосторожности, а больше из любопытства: смерть
люблю узнать, что есть нового на свете. Я вам скажу, что это преинтересное
чтение. Иное письмо с наслажденьем прочтешь — так описываются разные пассажи… а назидательность какая… лучше, чем в «Московских ведомостях»!
— Вот видите: мне хочется пройти с Марфенькой практически историю литературы и искусства. Не пугайтесь, — поспешил он прибавить, заметив, что у ней на лице показался какой-то туман, — курс весь будет состоять в
чтении и разговорах… Мы будем читать все, старое и новое, свое и чужое, — передавать друг другу впечатления, спорить… Это займет меня, может быть, и вас. Вы
любите искусство?
В первой молодости моей я часто увлекался вольтерианизмом,
любил иронию и насмешку, но не помню, чтоб когда-нибудь я взял в руки Евангелие с холодным чувством, это меня проводило через всю жизнь; во все возрасты, при разных событиях я возвращался к
чтению Евангелия, и всякий раз его содержание низводило мир и кротость на душу.
Меня всегда очень приглашали для активного участия в декадах, для
чтения докладов, и меня там
любили.
По этой части он с молодых годов — по свидетельству своих ближайших приятелей — "побил рекорд", как говорят нынче. Его приятель — будущий критик моего журнала"Библиотека для
чтения"Е.Н.Эдельсон, человек деликатный и сдержанный, когда заходила речь об этом свойстве Островского,
любил повторять два эпизода из времен их совместного"прожигания"жизни, очень типичных в этом смысле.
Он куда-то уехал защищать и был уже в это время"знаменитость"с обширной практикой, занимал большую квартиру, держал лошадей и имел секретаря из студентов его времени, беседа с которым и показала мне, что я уже не найду в Урусове того сотрудника"Библиотеки для
чтения", который ночевал у меня на диване в редакции и с которым мы в Сокольниках летом 1866 года ходили в лес"
любить природу"и читать вслух"Систему позитивной философии"Огюста Конта.
Особенно
любил он Некрасова, и впоследствии я уже никогда не слыхал такого
чтения.
Миницкие не замедлили приехать и привезти с собою двух старших дочерей. Мы с сестрицей
любили их, очень им обрадовались, и у нас опять составились и прежние игры, и прежние
чтения. С утра до вечера мы были неразлучны с сестрой, потому все комнатные наши занятия и забавы были у нас общие.
Александр Николаич особенно
любил передразнивать московских трагических актеров — и, подражая такой карикатурной декламации, образовал я мое
чтение!
Обрадованный, что со мной и с сестрицей бабушка и тетушка стали ласковы, и уверенный, что все нас
любят, я сам сделался очень ласков со всеми, особенно с бабушкой. Я скоро предложил всему обществу послушать моего
чтения из «Россиады» и трагедий Сумарокова. Меня слушали с любопытством, и хвалили, и говорили, что я умник, грамотей и чтец.
Ей казалось, что после такой долгой разлуки ему бы лучше было заняться любовью, чем
чтением романа. «Он
любил, вероятно, в это время какую-нибудь другую женщину!» — объясняла она себе, и на лицо ее опять набежала тень печали.
После чаю обыкновенно начиналось
чтение. Капитан по преимуществу
любил книги исторического и военного содержания; впрочем, он и все прочее слушал довольно внимательно, и, когда Дианка проскулит что-нибудь во сне, или сильно начнет чесать лапой ухо, или заколотит хвостом от удовольствия, он всегда погрозит ей пальцем и проговорит тихим голосом: «куш!»
Разумеется, что, когда бывали гости, Варенька меньше обращала на меня внимания, чем когда мы были одни, — и тогда уже не было ни
чтения, ни музыки, которую я очень
любил слушать.
Зиновия Николаевна молча подала руку Савину, — она не
любила, когда прерывали
чтения ее «Лели», как называла она мужа.
Гувернантка эта очень
любила литературу и сама пописывала стишки; она приохотила Елену к
чтению, но
чтение одно ее не удовлетворяло: она с детства жаждала деятельности, деятельного добра; нищие, голодные, больные ее занимали, тревожили, мучили; она видела их во сне, расспрашивала об них всех своих знакомых; милостыню она подавала заботливо, с невольною важностью, почти с волнением.
В те годы очень
любили слушать
чтение, и чтецы тогда были прекрасные.
Человек он был трезвый, дружил с учителем, интересовался
чтением и больше всего
любил ловить на удочку бирючей, эту вкусную рыбку, водящуюся в изобилии в реке Воронеже.
Попадья моя не унялась сегодня проказничать, хотя теперь уже двенадцатый час ночи, и хотя она за обычай всегда в это время спит, и хотя я это и
люблю, чтоб она к полуночи всегда спала, ибо ей то здорово, а я
люблю слегка освежать себя в ночной тишине каким удобно
чтением, а иною порой пишу свои нотатки, и нередко, пописав несколько, подхожу к ней спящей и спящую ее целую, и если чем огорчен, то в сем отрадном поцелуе почерпаю снова бодрость и силу и тогда засыпаю покойно.
— Потом она рассказывала о себе, как училась в пансионе, как получила конфирмацию, как занимается теперь
чтением немецких классиков, немножко музыкой (Пепко сморщил нос),
любит цветы, немножко поет (Пепко закрыл рот, чтобы не расхохотаться, — поющая немка, это превосходно!), учит братишек, ухаживает за бабушкой…
Дядя обычно был ко мне внимателен и
любил слушать мое восторженное
чтение стихов. Тем не менее я сильно побаивался, чтобы он, хорошо знакомый со всеобщей историей, не задал мне какого-либо исторического вопроса. Я уже не раз говорил о слабости моей памяти вне стихотворных пределов, но если бы я обладал и первоклассною памятью, то ничему бы не мог научиться при способе обучения, про который можно сказать только стихом из «Энеиды...
Долинский знал, что Даша
любила в Некрасове, и знал, что
чтение этих любимых вещей очень сильно ее волновало и вредило ее здоровью.
По той же самой причине, что моя мать была горожанка, как я уже сказал, и также потому, что она провела в угнетении и печали свое детство и раннюю молодость и потом получила, так сказать, некоторое внешнее прикосновение цивилизации от
чтения книг и от знакомства с тогдашними умными и образованными людьми, прикосновение, часто возбуждающее какую-то гордость и неуважение к простонародному быту, — по всем этим причинам вместе, моя мать не понимала и не
любила ни хороводов, ни свадебных и подблюдных песен, ни святочных игрищ, даже не знала их хорошенько.
Я начал опять вести свою блаженную жизнь подле моей матери; опять начал читать ей вслух мои любимые книжки: «Детское
чтение для сердца и разума» и даже «Ипокрену, или Утехи любословия», конечно не в первый раз, но всегда с новым удовольствием; опять начал декламировать стихи из трагедии Сумарокова, в которых я особенно
любил представлять вестников, для чего подпоясывался широким кушаком и втыкал под него, вместо меча, подоконную подставку; опять начал играть с моей сестрой, которую с младенчества
любил горячо, и с маленьким братом, валяясь с ними на полу, устланному для теплоты в два ряда калмыцкими, белыми как снег кошмами; опять начал учить читать свою сестрицу: она училась сначала как-то тупо и лениво, да и я, разумеется, не умел приняться за это дело, хотя очень горячо им занимался.
Она соблюдала посты, ходила в церковь; твердо знала обиход и
любила в службе стройность и благолепие; взыскивала, чтобы попы в алтаре громко не сморкались и не обтирали бород аналойными полотенцами; дьяконы чтобы не ревели, а дьячки не частили в
чтении кафизм и особенно шестопсалмия, которое бабушка знала наизусть.
Он был христианин, и даже, как все о нем говорят, большой христианин:
любил духовное
чтение, духовную беседу и вел чисто (не окончено).
Затем снова началось
чтение. Матрена Матвевна часто мешалась в репликах, но зато сам хозяин необыкновенно одушевлялся, и в том месте, где виконт высказывает маркизе, что он ее не
любит, Аполлос Михайлыч встал и декламировал наизусть.
— Не
любите ли вы пить воду с сахаром при
чтении? — спросил хозяин.
Только тот, кто никогда не
любил, не поймет радости молодого человека при
чтении этого письма. Оно превышало все его надежды, печальный час разлуки с любимым существом вдруг стал для него радостным и счастливым.
— Всю!.. Вы знаете, как я
люблю ваше
чтение, — произнесла Татьяна Васильевна заискивающим голосом.
Сила Иваныч не был нисколько ханжою и даже относился к религии весьма свободно, но очень
любил заниматься
чтением книг духовно-исторического содержания и часто певал избранные церковные песни и псалмы.
Она так страстно
любила рыцарские романы, что за
чтением их забывала общество, пищу и сон.
«Это будет тебе полезно, — сказал он мне, отведя меня в сторону, — ты же
любишь сам критиковать, так попробуй на себе; я ведь нарочно подбил Николева, чтоб он потребовал этого
чтения».
У нас в доме жила горничная Катя, которая была любовницею отца и одновременно любовницею моею. Отца она
любила потому, что он давал ей деньги, а меня за то, что я был молод, имел красивые черные глаза и не давал денег. И в ту ночь, когда труп моего отца стоял в зале, я отправился в комнату Кати. Она была недалеко от залы, и в ней явственно слышно было
чтение дьячка.
Любопытна также следующая заметка в XII-й части «Собеседника»: «Дядя мой мешался в ученость и иногда забавлял себя
чтением древней истории и мифологии, оставляя указы, которые он читал не для того, чтобы употреблять их оградою невинности, но чтобы, силу ябеды присоединяя к богатству своему, расширять своего владения земли, что он весьма
любил, — и для того-то
любил паче всего читать римскую историю.
«Стеклянные люди» по-своему
любили нас — я часто читал им разные книги, и почти всегда они внимательно и вдумчиво слушали мое
чтение.
— Нет, Павля, не говори! Ты ее не знаешь. Она очень умная и развитая и интересуется тобою. Ты думаешь, она только танцы
любит, а она много читает и кружок для
чтения хочет устроить. Она постоянно говорит мне: «Какой умный твой брат».
Вязовнин, как человек хотя сам не богатый, но происходивший от богатых родителей, получил хорошее воспитание, учился в университете, знал разные языки,
любил заниматься
чтением книг и вообще мог считаться человеком образованным.
— А вот в «премудрости Павла
чтение», на которое
любят ссылаться; там это и сказано: «не дети должны собирать имение для родителей, но родители для детей».
Рассказы Пунина занимали меня чрезвычайно; но больше даже его рассказов
любил я
чтения, которые он производил со мною.
Загоскин отдавал весь изюм и коринку с условием: не входить к нему в комнату и не мешать его
чтению; но через несколько времени, истребив весь запас лакомства, брат снова отворял дверь — и тогда Загоскин, вспылив, вскакивал с дивана, бросал книгу и принимался таскать за волосы неотвязчивого ребенка; впоследствии он
любил этого брата с особенною нежностью.
Охота к
чтению и жажда к знаниям были в нем так сильны, что он, живя в деревне, мало разделял обыкновенные детские забавы своих сверстников, хотя от природы был резов и весел; ребяческой проказливости он не имел никогда, всегда был богомолен и
любил ходить в церковь.
Аввакум
любил приволье и простоту,
любил и уважал в человеке прямую доброту и честность, был заботлив о сиротах и не находил никакого удовольствия в сообществе светских людей, если они не занимаются «
чтением этикетов».
Державин знает,
любит меня; он восхищался моим
чтением, он так много говорил со мной, так много занимался мною; он считает, что я имею дарование, он говорил это всем, он сохранит воспоминание обо мне…
Для вернейшего успеха пригласили на
чтение Петра Андреевича Кикина, которого хозяева очень
любили и уважали: он остался весьма доволен и принял живое участие в нашем предприятии.
И mon père
любит ее манеру
чтения.